В 1990 году я посетил мемориал "Хатынь" - музейный комплекс на месте бывшего белорусского села Хатынь. Мое сердце обпивалось кровью. Судьба моего родного села Гиничутля была так похожа на судьбу и белорусской Хатыни, и вьетнамской Сонгми, и хотя вскользь об этом писалось в газетах, она, по сути, все еще остается тайной. Но прежде - небольшая справка.

По данным переписи населения, произведенной в 1886 году, в Гиничутле было 105 хозяйств, проживало 409 человек, в том числе 205 женщин. Имелась 4281 десятина покосной и пахотной земли, несколько десятков тысяч голов овец и коз, около тысячи голов крупного рогатого скота.

Славилось село зажиточностью, религиозностью и тягой жителей к наукам. Здесь насчитывалось более 25 алимов и кадиев, известных во всем Аварском округе, да несколько высокопоставленных и должностных лиц, в том числе 19 совершивших хадж. Среди них одна женщина - Хандулай-хаджи.

Эта горянка совершила зиярат (посещение) могилы своего мужа, похороненного в Мекке, и совершила заодно и хадж. Знаменитый наиб Шамиля Инквачил Дибир также был родом из Гиничутля. Когда Хаджи-Мурат (наиб Шамиля) переходил на сторону русских, вместе с ним ушли два его сподвижника, уроженцы Гиничутля: Хан-Магомед и Будагилав. Разделив участь знаменитого наиба, они погибли вместе с ним в последнем и предсмертном бою возле Нухи. Среди алимов выделялись своей ученостью Хаджияв Дибир-хаджи, Кайтмаз-хаджи, Хайдарбек-хаджи, Али-дибир, Хамза-хаджи. Алидибир собственноручно переписал 750 коранов. Переписка, приобретение редких книг считалось подвигом жизни. Кроме богословия, алимы изучали арабский язык и литературу, философию, медицину, астрономию, труды дагестанских ученых.

При мечети села функционировала школа второй ступени. Почти все гиничутлинские дети умели читать и писать по-арабски и на аджаме (аварском языке с арабской графикой). Таким образом, Гиничутль был своеобразным средоточением образованности, хранителем традиций национальной культуры, в частности, искусства по переписи редких книг и рукописей. Поэтому учиться у гиничутлинских алимов считалось большой честью. В Гиничутле учились Чанка и Г. Цадаса. В дни Курбан-байрама отдельные его жители раздавали до ста голов мелкого скота сиротам, больным, старикам и вдовам.

После подавления национально-освободительного движения горцев и пленения Шамиля царская Россия построила на землях Гиничутля и Хунзаха грандиозную по масштабам, отвечающую всем требованиям того времени военную крепость и арсенал. Это было самое мощное фортификационное сооружение, построенное царизмом когда-либо на Кавказе. В честь приезда императора Александра в покоренный Дагестан в крепости был построен двухэтажный особняк.

В конце декабря 1920 года и начале 1921 года в крепости располагались части 11-й армии, так называемая ударная группа, состоящая из стрелков 32-й дивизии, 2-й бригады московских курсантов и 14-й дивизии Красной Армии под командованием А. Тодорского. Военным комиссаром был председатель ВЧК Дагестана Н. Самурский. В Гиничутле, как ближайшем от крепости селе, держали пост для предупреждения внезапного нападения восставших горцев под руководством имама Дагестана и Чечни К. Гоцинского, штаб которого находился в сел. Тануси. Отношение жителей Гиничутля к противоборствующим сторонам - как "белым", так и "красным" - было одинаково мирным. Но, в силу излишней близости к крепости, они подвергались большим материальным притеснениям и привлекались к различным повинностям. Поэтому около десятка молодых парней несли службу в крепости в отряде красных партизан М. Атаева.

Ничто не предвещало беды, но одна из холодных февральских ночей 1921 года для многих гиничутлинцев оказалась последней. Разбуженные взрывами артиллерийских снарядов, выпущенных по селу из крепости, гиничутлинцы высыпали на балконы своих домов. Здесь многих настигали пули "красных стрелков". Окружив село, красноармейцы начали "операцию" по истреблению его жителей.

"...Мне было тогда десять лет, - рассказывает очевидец этих событий Мамед Испагиев. - Мой дед Мирзал Магомед (было ему 74 года) сидел на молитвенном коврике. Мать, облокотившись на колыбель, кормила грудью моего младшего брата. Вдруг на фоне неба в дверном проеме появились два силуэта, прогремело несколько выстрелов. Тени исчезли, дед стал по очереди окликать нас и спрашивать, все ли мы живы. Мать не отвечала. Дед подполз к колыбели, из бедра у него текла кровь. Мать была бездыханна. Пуля насквозь пробила её грудь. Дед стал читать "Ясин", а малыш в люльке плакал. Вскоре солдаты пришли опять, выстрелами из винтовок убили дедушку, вдобавок несколько раз ткнули деда и маму штыками..."

Два дня продолжалась резня в селе, убито было около 70 мирных жителей. В своем доме заживо был сожжен председатель сельисполкома Исмаилил Мухаммад. Живыми были брошены в Цолотлинский каньон 62-летний Баци-хатил Умарил Хасан и его 16-летний сын Мухаммад, Цира-Хаджи и Чондотли Гази. Среди убитых были и немощные старики: Царберцин Хаджи - 97 лет, Кутлав-Хаджи (Нурмухаммад) - 84 года, Абдусалам - 89 пет, Ал-масил Мухаммад-Хаджи - 74 года, Алмасил Шамхал - 69 лет, его сыновья: Басир, Умар и Нажмуддин, Хасанил Хайбула - 60 лет, слепой 52-летний Пирбудагил Хасан, Абдулмуталим - 60 лет, Бибулатил Мухаммад - 64 года, Адукил Муртазаали - 64 года, Хасан - 65 лет и другие.

Было убито около десяти женщин, в том числе 90-летняя Хандулай-Хаджи, мать четырех малышей Исайил Патимат. Среди расстрелянных и зарезанных были подростки: Хасанул-Басир - 13 лет, Абдукадирил Мухаммад-Сайгид -12 лет, Хайбулал Мухаммад - 15 лет, Абдулкадирил Газияв - 16 лет, Идирисил Мама-дада, Адукил Хусейнил Мухаммад-Дибир, Гимбат Хаджи - им не было и 15 лет - и другие. Одних убивали на глазах обезумевших детей, жен, матерей, других выводили к старой кладбищенской стене, здесь напоказ умертвляли свои жертвы с помощью штыков и шашек.

По свидетельству очевидцев, жестокости и цинизму карателей не было предела. Абдулманап Газиев пишет в своих воспо-минаниях: "Мой дядя, красный партизан Шамхалов Хайбула и двоюродный брат Мухаммад Абсалуддин рассказывали: когда они обратились к комиссару Н. Самурскому, что их беспокоит судьба родственников, Нажмуддин ответил: "В вашем селении нет безвинных... их нужно уничтожить".
Утром третьего дня, оставшимся в живых женщинам и детям мужского пола до 15 лет, было приказано покинуть село, причем брать с собой ничего не разрешалось. Дома были отданы на разграбление солдатам.
"На третий день, когда мы собрались покинуть дом, к нам пришли трое военных. Мать, предчувствуя беду, сняла чухту, обращаясь к пришельцам, сказала: "Гичи яш, гичи яш..." Офицер, обращаясь к брату, шашкой указал на балку веранды: достанет ли он до нее? Пробежав несколько шагов, брат подпрыгнул и рукой задел балку... На наших глазах в нескольких шагах от ворот выстрелом в упор был убит Хасанул-Басир, ему еще не было и 15 пет.

...Одевшись как можно теплее (день был очень холодный), мы пошли за сестрой. Сестра Субайбат была замужем за Царбер-цин Кебедом, дом, которого был недалеко. На улицах мы встречали солдат, которые выносили из домов сушеную колбасу, кув-шины топленого масла, урбеча, сушеные туши баранов и другое добро. В доме сестры тоже орудовали солдаты. Были убиты ее муж Кебед, тесть Хаджи, а Субайбат, босая, дрожащая от холода, в одном платье стояла на снегу во дворе, прижав к груди завернутого в платок ребенка. Зайдя в состоятельный дом, солдаты таким путем требовали от нее "кизып" (золото) и другие ценности. Че-рез несколько недель Субайбат умерла и осталась сиротой ее 2-месячная дочь Халимат...".

Такие печальные рассказы не один раз слышал я из уст моей матери Магомаевой-Алибековой Патимат. В этой жестокой войне, называемой "гражданской", она потеряла трех старших братьев и старшую сестру.
Добивая оставшееся мужское население села, солдаты под конвоем выслали вдов и сирот до батлаичинских полей. У покоса "гьоркьоб гIурдаллъи" был зарезан юноша 16 лет. "...Оставляя село, его мать, желая сохранить жизнь единственному ребенку, одела его в женское одеяние. Так, пройдя два поста, добрались они до злополучного третьего поста... Офицер, который руководил досмотром, видимо, заметил не девичью походку юноши. Он отвел его шагов на десять в сторону, оголил голову, одним махом шашки перерезал ему горло" - рассказывала Патимат Магомаева-Алибекова.

Страшную картину увидел красный партизан Зубаир Хайбулаев, когда пришел домой. "Убив моего отца, брата Магомеда, зарезав двух наших быков, солдаты пировали, жарили мясо, используя в качестве топлива оконные рамы, двери и перила балкона…" - рассказывал Зубаир.
Через неделю, после того как село было разграблено и сожжено, жителям соседних сел начальство крепости разрешило похоронить жертвы красного террора. Хоронили кого в общей могиле, кого у кладбищенской стены, разобранной специально по этому случаю. Так мусульмане хоронят павших в боях за правое дело. Покоятся они в обнимку - старики и дети.

Обобранные, обнищавшие гиничутлинские вдовы и сироты вынуждены были бродить по дорогам Дагестана. "От голода умерли два моих брата Сааду и Абакар и сестра Сапинат, а сам я с бабушкой Нуцалай и мамой Райханат вынужден был пойти просить милостыню. Мне было 12 лет", - рассказывает пенсионер Абдулманап Газиев. Жители соседних сел Батлаич, Итля, Гонох, Гоцатль, Хунзах... и дальних - В. Дженгутай и В. Казанище приютили оставшихся в живых гиничутлинцев. Вернувшись че-рез три месяца (это был срок высылки из села), гиничутпинцы нашли испохабленные улицы и обобранные дома. Даже воробьи не гнездились на мертвых развалинах.

Что же побудило красных проявить такую чудовищную жестокость по отношению к беззащитным жителям Гиничутпя? По понятным причинам, чтобы скрыть свое преступление, руководители так называемой ударной группы (командир А.Тодорский, комендант крепости Г.Рудинский, комиссар, председатель ВЧК Дагестана Н.Самурский), не оставили каких-либо документов. По этой причине не найти в архивах Дагестана следов этого преступления.

По рассказам адъютанта Н.Самурского Нурмухаммада Алибекова, вырисовывается такое развитие событий. В ту февральскую ночь группе людей Нажмуддина Гоцинского, пришедших со стороны Тануси, без особого шума удалось уничтожить караул красных в Гиничутле. Один из караульных спасся бегством в крепость. Получив известие о нападении на караульный пост, А. Тодорский приказал "стереть с лица земли село, уничтожить гнездо мировой контрреволюции и его жителей". Гарнизон крепости был поднят по тревоге, и задолго до рассвета село было окружено. С призывом к утренней молитве сельского будуна началась операция по уничтожению села и его жителей. Возложив исполнение на председателя ВЧК Дагестана Н.Самурского, сам А.Тодорский уехал в Ботлих, где гарнизон красных подвергся на-падению белых.

У адъютанта Н.Самурского Н.Алибекова мать с семьей жила в Гиничутле. Поэтому Нурмухаммад обратился к Н.Самурскому, как председателю ВЧК Дагестана, как к дагестанцу,с просьбой, не разобравшись в сути дела, не спешить исполнять этот жестокий приказ. Он добавил, что 15 молодых гиничутлинцев находятся в крепости в отряде красных партизан М.Атаева.Н.Самурский строго указал Нурмухаммаду: "За такие разговоры вы можете поплатиться головой". Немного остыв, Н. Самурский сказал: "Единственное, что я смогу сделать для вас, дать записку с разрешением забрать семью матери из села, а промедление выполнения приказа может стоить ему (Самурскому.- авт.) головы..."

Предчувствуя надругательства над женщинами со стороны солдат, опьяненных легкой победой над "классовым врагом", вследствие чего могут осложниться отношения между красными партизанами и солдатами "ударной группы", М.Атаев сумел склонить Н.Самурского сохранить жизнь оставшимся в живых женщинам и детям мужского пола до 15 лет.
Заканчивая свой рассказ об этом страшном событии,хочу привести собранные мной данные: во что обошлась дагестанцам гражданская война, развязанная большевиками. Это можно представить по итогам всеобщей переписи населения Российской империи в 1897 году и Всесоюзной переписи населения СССР в 1926 году.

Динамика численности народов Российской империи и СССР по данным переписей

Национальность Численность (тыс.чел.) Прирост % 1897-1926 гг.
1897 г. 1926 г.
Русские 55667,5 77791,1 39,7
Украинцы 22380,6 31195 39,4
Чеченцы 226,5 318,5 40,7
Аварцы 212,7 196 - 8
Осетины 172 172,2 0,2
Лезгины+табасаранцы 159,2 203,8 29,1
Даргинцы 130 127 - 2,4
Кумыки 83,4 94,6 14,5
Ингуши 47,4 74,1 54,4

Динамика численности народов определяется главным образом их естественным приростом (соотношением рождаемости и смертности). Прирост в среднем у наших соседей за этот период составил 50 процентов. Если сопоставим с ним прирост дагестан-ских народов, то численность аварцев по переписи 1926 г. должна была составить 320 тысяч человек, даргинцев -195, лезгин - табасаранцев - 238, кумыков - 124 тысячи человек.
Таким образом, можно приблизительно подсчитать потери дагестанцев в гражданской войне: аварцев (320 тыс. -196 тыс.) = 126 тысяч человек, даргинцев - 68, лезгин и табасаранцев - 35, кумыков - 30 тысяч человек.
Итого 259 тысяч человек - это убитые на войне и умершие в результате разрухи, голода и болезней.

Магомед Нурмагомедов