20 ноября 2009 года в Вене состоялся форум, организованный Международной организацией по миграции (МОМ).

Форум прошел в формате встречи заместителя министра ЧР по внешним связям, национальной политике, печати и информации Тамерланом Арсанукаевым и представителями властей Швеции, Норвегии, Бельгии, Польши, Германии, Франции и других стран Европейского Союза.

Внешне не примечательный форум, к деятельности которого не было привлечено внимание масс-медиа, вероятней всего станет переломным событием в жизни двухсоттысячной Чеченской диаспоры, проживающей в странах единой Европы.

Представьте себе градусник, где четко размечены деления, но нет определяющих градусы цифр. С его помощью можно выяснить, когда температура повышена или понижена, но в каком случае нормальна – не представляется возможным. Такое сравнение напрашивается по отношению к форуму в Вене, который оценил положение дел беженцев навскидку. Что же предшествовало экспертному мнению на «глаз»?

Сознавая важность ставки, с 2007 года кадыровские эмиссары ведут активную агитацию как внутри диаспоры, так и по всевозможным каналам СМИ с целью убедить Чеченскую диаспору в ЕС и саму Европу в том, что в Чеченской Республике наступил мир и вернувшихся домой ожидает заново отстроенная республика и новая безоблачная жизнь.

В чём же прямой смысл дорогостоящей с точки зрения финансовых расходов пиаровской кампании по сотворению глянцевого образа Чечни, и что стоит за форумом в Вене, и что даст Кадырову возвращение на историческую родину целого массива «европейских» чеченцев. Понятно, что официальный Грозный не жалеет средств на пропаганду новой «счастливой» жизни в Чечне с той поры, как запущен спутниковый канал «Chechnya Today», позволяющий без ограничений импортировать в сторону Евросоюза воздушные пузыри с переливами радужных красок, призванными создавать иллюзию успешного соответствия европейским нормам жизни.

К тому же, оказывается, что общечеловеческие ценности настолько глубоко укоренились в умах кадыровских эмиссаров, что они живут припеваючи в самых дорогих гостиницах матушки Европы, попутно и бесплатно распространяя во время своих пропагандистских рейдов дорогостоящие глянцевые журналы с картинками сказочной жизни в Чечне. Надо полагать, что именно они призваны дать интеллектуальный старт всей Чеченской диаспоре в ЕС, сыграть определенную организационно-идеологическую роль, чтобы те, одумавшись, могли вернуться домой за очередными порциями просвещения. Истина может быть и не очень далека от этого утверждения.

Хотя существует и версия о том, что «европейские» чеченцы нужны Кадырову в качестве последнего штриха, завершающего картину восстановленной Чечни. Этот мазок придал бы представительный вид художнику и его творению, позволил бы структурировать политическую жизнь республики по тем колоритным тонам, которые весьма выгодно оттеняли бы мужественный профиль вожака Кадырова на фоне народных масс. Видимо, предполагалось также триумфальное возвращение «блудных» сынов Отечества, которое должно было начаться с возвращения главного из последних «ичкерийцев»- Ахмеда Закаева, что определило бы в дальнейшем политические и иные решения.

Однако Закаев долго обменивался комплиментами с Рамзаном Кадыровым, встретился с глазу на глаз с Дуквахой Абдурахмановым в Осло, пообещал вернуться, но в итоге- «слинял» в Лондон.

Многие из сторонников Закаева в ходе этих переговоров вернулись домой, но Грозный нуждался в «главном козыре», как в символе окончательной ликвидации «ичкерийской» идеи и вытекающей из неё доктрины государственности, но господин Закаев и на этот раз предпочёл туманный берег Альбиона.

Отчаявшись завлечь главных «ичкерийцев» на родину, возможно и частично удовлетворившись возвращением экс-министра Хамбиева и прочих малоизвестных сторонников былого государства в Грозный, политическая элита Чечни решила заняться европейскими чиновниками. По сути, шаг абсолютно правильный с точки зрения тактики и стратегии, поскольку вероятность возвращения беженцев (репатриация) всецело зависит от этих людей, а не Закаева и прочих «картонных» персонажей «ичкерийской власти» в Европе, которая уж очень нравится себе.

Общественное мнение в Европе, заметим, как самый чувствительный барометр, реагирует на самую, казалось бы, ничтожную оплошность. Именно этим объясняется, что мониторинг ситуации в Чечне миграционные службы европейских стран вели практически с 1995 года, с момента, когда в Европе появились первые беженцы из Чечни, а на Северном Кавказе стали возникать первые офисы УВКБ ООН и других гуманитарных и неправительственных организаций. Мониторинг велся с помощью сотрудников миграционных служб, выезжавших в различные миссии в качестве наблюдателей или консультантов. Они, как правило, черпали информацию из докладов многочисленных правозащитных организаций и бесед с самими беженцами, укрывавшимися от опасностей войны на территории соседних республик - Ингушетии, Дагестана и Кабардино-Балкарии. Официальные встречи с властями Чечни тогда носили протокольный характер, и власти практически не интересовалась судьбами граждан в изгнании. Война для многих из них стала началом конца их связи с исторической родиной.

Сегодняшняя ситуация кардинально изменилась: прием любой делегации из Евросоюза проводится на высшем уровне, когда на пути следования европерсон « одни розы, и то без всяких шипов». При такой тонкой, изощренной дипломатии вернуть поцарапанному имиджу Чечни небесное сияние вполне реально. Нет, еврочиновников не везут в застенки или на могилы правозащитников: зачем вспоминать с прискорбием о собственных нелюбимых сыновьях? Ведь в Чечне и без того, есть на что посмотреть : аквапарк и спорткомплексы, новые школы и отстроенные «под ключ» дома, ну и, конечно же, счастливые семьи бывших беженцев, по зову сердца вернувшиеся из Европы, а ныне активно участвующие в строительстве новой Чечни. Информация при этом «причесывается» на окрестный манер – впечатляюще броско. Фотографии подобных высокопарных приемов с излюбленными сюжетами придворных фотографов украшают не один кабинет чиновников миграционных служб Европы.

Некоторые из «очарованных» еврочиновников, совершая повторный визит в ЧР, приглашают с собой независимых журналистов с тем, чтобы запечатлеть масштаб и размах нового «Эдема», опыт новой «кадыровской» Чечни в контексте реформ, ну, а потом этот образ запускается по телевидению Норвегии, Германии, Швеции, формируя имидж новой Чечни. Словом, волшебный фонарь искусства «светит и греет», манипулируя должным образом.

Неискушенному европейскому чиновнику и обывателю возможно и верится в то, что таким образом выражается забота новой Чеченской Власти о своих гражданах. К тому же старушка Европа, заметим этот факт, будучи не готова к лавиноопасному наплыву многочисленных беженцев из Чечни, до сих пор находится в состоянии непреходящего шока. Что же до большинства беженцев, то они могут только голодные слюни глотать перед закрытыми для их желудков богатыми витринами магазинов ЕС. Вовсе не секрет, что основная масса чеченских беженцев находится в странах Евросоюза в очень тяжелом положении, без документов и перспектив когда-либо получить их. Европейцами стали весьма немногие из них, гражданство в странах ЕС получили лишь 10 % от общего числа покинувших Чечню и обративших свой взор за помощью к Западу.

Форум в Вене от 20 ноября вероятнее всего внесёт не самые оптимистичные краски в привычную палитру жизни чеченских беженцев в Европе, станет окончательной и бесповоротной точкой в вопросе о возвращении домой. Как бы идеально ровно не держали свою спину чеченские беженцы рядом с впечатлительными европейскими чиновниками, от которых зависела их судьба, «кадыровские» инвестиции в будущее принесли свои плоды.

Казалось, в той ужасной войне беженцы излили весь свой гнев, и больше его просто не осталось, а длительное присутствие в странах Европы наложило своеобразный отпечаток на их отношение ко многим вещам, что должны они хотеть непременно вернуться к разорванным конфликтами связям с исторической родиной. Но не хотят. Потому и диалог с МОМ для большинства из них не только болезненный, но и безысходно кричащий.

МОМ – помнится, по уставу является организацией, которая помогает людям вернуться домой или покинуть район боевых действий. Но сейчас на ней лежит роль Харона, который перевозит души умерших через реку забвения в мир мертвых. 90 процентов чеченских беженцев не хотят сегодня слышать о возможном возвращении в Чечню. Но миграционные службы практически всех стран Евросоюза выносят с неумолимой твердостью отказы в предоставлении убежища большинству просителей из Чечни и других регионов Северного Кавказа. Представители МОМ предлагают всем желающим добровольно вернуться в Чечню и Ингушетию, предупреждая о тщетности поисков убежища в Европе. Дублинское соглашение и прочие нормативные акты, по сути, превратили беженца в крепостного того европейского государства, где у него первоначально сняли отпечатки пальцев либо дали визу. Все попытки перемещения в другие страны приведут лишь к тому, что беглеца вернут «хозяину», а потом последует неотвратимое заключение в депортационную тюрьму с последующей насильственной отправкой в Москву.

Практически в каждой стране Европы уже имеются десятки случаев насильственных депортаций. В среде беженцев ходят ужасающие слухи о чудовищных избиениях, которым подвергаются мужчины и юноши из числа репатриированных.

Норвегия, Германия отправляют прямыми рейсами в Москву в сопровождении полицейских многих беженцев. Австрия, Бельгия пока еще предлагают хоть и насильственный выезд, но с выбором - в страны бывшего Союза - Азербайджан, Казахстан, Украину, где чеченцы могут находиться без виз как граждане России.

Правозащитники в Европе как один замолчали и даже не хотят парировать по поводу происходящего. ЕС, который прогибается под тяжестью финансовых проблем своих восточных собратьев, оказывающих огромное влияние на формирование общеевропейской цивилизации сегодня, который переживает волнения и в Греции, и в Италии и др. странах- партнерах, доходящие до применения полицейских дубинок, как только тень кризиса приобретает реальную перспективу обратиться в чудовище, пожирающее предмет её гордости- демократические права и свободы, - может и не услышать по вполне понятным причинам отчаянные голоса беженцев, заявляющих о своей идентичности или желании получить убежище в Европе. Даже у безразмерной Европы есть порог вместимости, который соизмерим с ёё исхудавшим кошельком. К тому же, многие европейцы боятся соседства с беженцами мусульманской веры, боятся культурной интеграции иммигрантов исламской традиции.

Процесс возвращения чеченцев на историческую родину, как мне думается, неизбежен и жестко детерминирован. Поскольку воспрепятствовать этому процессу не сможет никто, с 2000 года ни в одной из европейских стран не было организовано ни одной устойчивой диаспоры, все попытки сформировать какую-либо общественную организацию не привели к успеху.

Существующие проблемы социальной, политической и культурной иммиграции беженцев из Чечни не связаны с жаждой повышения им материального благополучия за счёт западной цивилизации, они связаны более всего с надломленностью корней.

Иначе как объяснить, что к национальным противоречиям между чеченцами, ингушами, орстхоевцами, мялхистинцами, чеченцами- аккинцами добавились разделения на «иммаратчиков» и «ичкерийцев». Вайнахские общества внутри Европы расколоты на мельчайшие кусочки, большинство старается держаться подальше от политики, а меньшинство борется либо за власть в диаспорах, либо пытается морально раздавить политических оппонентов.

Надежды на Лондонское правительство Закаева эфемерны, он или оно - не имеют влияния и авторитета ни в кабинетах Европы, ни в Чеченских диаспорах. Господин Закаев и иже с ними более десятка лет «дрались» за Ичкерию в Европе, забыв напрочь о простых ичкерийцах, участь которых трагична. Тонувших десятками в реках при переправе на границах, годами живших бомжами в Восточной Европе никто не торопился замечать, как в принципе и всегда - ичкерийскую власть мало волновало состояние её граждан, она беспокоилась лишь о себе. Наверняка в этом и весь секрет того, как многие ичкерийцы смогли найти себя в новой Чечне.

Ситуация в нынешней Чечне такова, что мало кто из еврочиновников, побывавших на пышных приемах показательной дипломатии, смог бы продержаться там и месяц - не в резиденции в качестве гостя, к чему уже приучены - а в роли простого гражданина с полным набором страхов и опасений за свою жизнь и жизнь близких. Да, в общем-то, всё они прекрасно понимают, но по неведомым нам причинам предпочитают играть в поддавки с республиканскими властями.

Многочисленные слухи о продаже европейцами чеченцев в обмен за газ Путину и тому подобные истории бредовые, но и тому есть объяснение – абсурдные измышления рождаются там, где нет ясной информации - почему европейцы торопятся вернуть беженцев в Чечню, отказывая им в праве на свободу.

В Европе беженцы стихийно пытаются организовать митинги и акции протеста в надежде изменить ситуацию, в интернете многочисленные призывы не отсиживаться дома, уповая на «авось». Очевидно, провести акции протеста в Европе удастся только в том случае, если депортации пройдут не по сценарию 1944 года, когда всех вайнахов выселили за одни сутки в Казахстан. Та операция носила кодовое название « Чечевица», а как раскрутится эта – неизвестно.

Большинство чеченских диаспор в странах ЕС составляют молодые люди, они выросли и воспитаны в европейской действительности. Как они примут новую-старую, а по сути исконную родину? Снова вызов, который перевернёт всю их жизнь? Ответ не составит труда. То, как они относятся к власти в Чечне и в России можно наглядно увидеть на форумах чеченских сайтов. Молодому чеченцу, взращенному в Европе, будет трудно и опасно вживаться в отечественный быт, где рассказывать анекдоты на улице и в компании также опасно, как и прыгать под встречный поезд метро в Вене или Берлине.

Какие перспективы своего будущего в Чечне в случае возвращения на историческую родину выберут молодые чеченцы, и будет ли вообще у них будущее? Может быть, на этот раз им предложат проткнуть деревянными спицами воздушные шарики, которые при этом не будут лопаться, и в их сердцах появится место для самоиронии и сочувствия. Кто знает ?